В мире животных

Вечерние золушки и ночные красавицы

E-mail Печать PDF AddThis Social Bookmark Button
Правда, завязка этой драмы произошла несколько десятков миллионов лет назад, а кульминация... до кульминации, похоже, еще несколько миллионов лет подождать придется. Итак, мир был прекрасен и удивителен, человека, изрядно испоганившего облик планеты, еще на свете не было, поэтому животные и растения жили по суровым, но справедливым законам, которые определил им мудрый Создатель. Жили-были среди прочих представителей флоры и фауны закадычные друзья - бабочки рода Геликониус (весьма изящные и симпатичные) и растения Пассифлоры. Да вы что, пассифлор не помните? Ну... такие лианки с усиками, как у винограда, с потрясающими цветами, огромными и вычурными, как орденские звезды какого-нибудь экзотического королевства! Ну, конечно, видели, на подоконниках и в цветочных магазинах! Так вот, жили они в теплой дружбе и согласии: бабочки пили душистый нектар, а за это опыляли цветы. Никто уж и не помнит, с чего все началось (все-таки не один миллион лет прошел), но добрососедские отношения стали портиться. Неблагодарные бабочки стали откладывать яйца прямо на листья своих кормилиц, естественно, прожорливые гусеницы, которые из них вылуплялись, пожирали всю зелень на корню. Пассифлорам ничего не оставалось, как защищать свой род, и они стали вырабатывать довольно сильный яд пытаясь отравить супостатов. Но, не тут-то было! Коварные личинки не только не потравились сами, но и стали накапливать яд пассифлор в своих жирных тельцах, чтобы с его помощью защищаться от хищников! Ну, что тут делать, долго думали пассифлоры и решили обмануть Геликониусов - в сезон размножения недруга стали покрываться наростами - муляжами яиц, летите, дескать, дальше мамаши-бабочки, здесь и так все уже в кладках, свободного листика не отыщешь. Да где там, недооценили наивные цветочки своих врагов. При помощи секретного оружия химических рецепторов на лапках, научились бабочки моментально отличать настоящие яйца от подделок. Некоторые пассифлоры стали отращивать длинные острые волоски, но гусеницы научились ловко ползать, не повреждая нежные тельца... В общем, какой следующий шаг предпримут растения и чем им ответят бабочки, увидим... через пару-тройку миллионов лет. Чего это я начал с этой истории? Наверное, чтобы вас заинтриговать, потому как поговорить сегодня хотелось бы о ночных бабочках (вышеупомянутые представители рода Геликониус принадлежат к дневным красавицам). Кто-то возразит, что, дескать, булавочноусые (они же дневные) ярче и красивее своих ночных родственниц - может быть, хотя вопрос спорный: у каждого свои понятия о красоте, зато, возражу со знанием дела, ночные намного разнообразнее (90% всех родов и видов) и любопытнее во всех других отношениях (красоту, как договорились, не трогаем). Кстати, сами понятия "дневные" и "ночные" относительно бабочек весьма условны. Во-первых, очень многие "ночные" насекомые ведут днем очень активный образ жизни, а во-вторых, непосредственно "ночных" бабочек уместнее было бы называть "сумеречными". Думаю, вы и сами не раз замечали, какой разнообразный крылатый хоровод собирается вокруг лампочек и фонарей именно в вечерние часы, и как редеют их ряды по ходу сгущения ночной тьмы, ближе к рассвету вокруг лампочки устало порхают только несколько самых отчаянных гуляк. С другой стороны, в теплые ясные ночи (особенно в тропическом поясе) насекомых на свет слетается значительно меньше, чем в дождливое ненастье. Вот ведь парадокс! Знаменитый натуралист Уоллес, со свойственной прежним поколениям естествоиспытателей педантичностью, во время экспедиции на остров Борнео (1855-1856 гг.) произвел скрупулезный подсчет: в течение 26 ночей он поймал 1386 ночных бабочек, причем 800 из них (т.е. больше половины) были отловлены во время четырех темных и дождливых ночей. Ох уж, это таинственное влечение к яркому свету ночных животных навстречу своей неминуемой погибели! Ученые выдвигают немало вполне материалистических объяснений этому феномену, но, пожалуй, лучше всех (во всяком случае, доходчивее) описал природу этого явления замечательный популяризатор биологии, "Акимушкин XIX века" - Павел Вольногорский: "Случалось ли кому из моих читателей, стоя на краю отвесного утеса, заглянуть вниз, в зияющую под ногами пропасть? Он знает, что малейшая неосторожность, неловкий шаг, - и он полетит вниз и разобьется о камни. Однако какая-то неведомая сила властно тянет его вниз и не позволяет отвести глаз от пропасти. - "Пойдемте!" - кричит оторопевший проводник, знакомый с темными силами бездны, и почти насильно оттаскивает зачарованного путника подальше от опасного места: Что-нибудь вроде этого испытывают, вероятно, и ночные животные при виде света". Ну что тут прибавить? - согласитесь, умели писать натуралисты прошлых веков! Итак, отречемся от терминов "дневные" и "ночные" в отношении бабочек. Тогда как быть? С дневными все просто их вполне официально так и называют "булавочноусые", а вот с ночными - сложнее, ведь усики у них бывают самой разной формы: и нитевидные, веретеновидные, и гребенчатые и перистые, и такие, что просто описать затруднительно. Впрочем, от довольно общих дилетантских рассуждений пора бы перейти и на личности. Начнем, пожалуй, с бражников, во всяком случае, с них обычно начинают свои коллекции начинающие любители-энтомологи. Оно и понятно: бражники эффектны, довольно крупны, весьма разнообразны, к тому же среди них немало редких видов, за которыми стоит погоняться и обладание которыми льстит самолюбию новичков. Сразу оговорюсь: уже много лет, как не осквернял себя убийством этих прекрасных бабочек, хотя в молодости... Нет, не буду вспоминать - стыдно. Думаю и вы, увлекшись коллекционированием ЛЮБЫХ БАБОЧЕК, рано или поздно поймете, что в природе они смотрятся несравненно эффектнее, милее и привлекательнее, чем их иссушенные тельца, наколоть на булавки, расправленные в неестественных позах, выправленные и вытянутые, как солдаты "во фрунте". Да чего там сравнивать - живое движение, безумная игра фасок, полутонов и казарменная мертвечина безликих шеренг и строев под стеклом с бирочками! Занятно, у нас бражников так прозвали из-за их пристрастия к забродившему соку различных деревьев, а вот латинское название семейства - Sphingidae - происходит от слова "сфинкс", действительно поза раздраженных гусениц некоторых бражников напоминает знаменитого стража пирамид. Кстати о гусеницах. Не далее, чем в самом конце этого августа, копаюсь с лопатой под раскидистой ивой у себя на даче. Гляжу, ползет по земле жирная гусеница. Красавица - нежно бирюзовая, с диагональными огненно-оранжевыми полосками на боках. Определителя с собой не было, но то, что будущий бражник - точно, характерная шпора-коготь на заднице. Может быть бирючиный, а может тополевый... не специалист я в этом вопросе, скорее, любитель. Когда-то очень я увлекался (как и многие из нас в пору пытливой молодости) выведением бабочек из гусениц. Дело-то не такое уж и сложное: пригляделся повнимательнее, на чем личинка (а гусеница, как известно, и есть самая настоящая личинка) сидела, какие растения поблизости растут, посадил ее в баночку, предложил покушать листиков, потом личинка окукливается, и терпеливо жди бабочку (по-научному - стадия ''имаго"). Занятие было очень увлекательным. Депо в том, что красочных определителей во времена моей молодости не было, поэтому каждый раз, отловив незнакомую гусеницу, и с затаенным дыханием ждал, кто же из нее вылупится? К тому же многих бабочек (тех же бражников)заполучить таким образом оказалось гораздо проще, чем отловить в природе. Так вот (простите, отвлекся), держу я в руках бирюзовую красавицу и вспоминаю, когда же последний раз живого бражника видел? Ох, давно, так давно, что и не упомнишь. Смотрю, упитанная такая гусеница, даже если покушать не найдет - окуклится, перезимует. Показал сынишке да отнес бережно в сторонку, может статься, залетит следующим летом на "огонек", в прямом и переносном смыслах. Бражников становится все меньше и меньше с каждым годом. Когда-то, помню, у себя на Арбате обнаружил в подъезде еле живого, измученного глазчатого бражника; нередко натыкался на улицах Москвы на тополевых и липовых, залетал в окошко малый винный... Но это все "когда-то" - лет двадцать-тридцать назад, а вот в последний раз... нет, не упомню. Человек я по натуре внимательный и зоркий, а ведь не так уж и часто с бражниками сталкивался. Подморенникового, молочайного, вьюнкового да многих других, до каждого волоска изученных по картинкам и музейным витринам, в природе так и не обнаружил, не довелось осуществить мечту детства - встретить живую "мертвую голову". Как-то звонит (лет пятнадцать назад) дорогой мой суздальский друг - Саша Финошкин: "Приезжай, я тут тебе бабочку поймал "мертвую голову"! Здоровая такая, в коробке сидит, тебя дожидается!" У Саши на шести сотках десятка два пчелиных ульев, а страсть этой бабочки к меду хорошо известна. Лечу сломя голову в Суздаль, а мертвая голова... Оказалась совкой - "синей орденской лентой". Тоже, конечно, редкая бабочка, но не "мертвая голова". Уж где там дорогому моему Саше череп померещился, даже не знаю... А вот еще одна любопытная подробность: знаете ли вы, что именно благодаря ей все бабочки на английском языке именуются "масляными мухами" (butterfly)? Дело в том, что из-за рисунка на груди, напоминающею человеческий череп, бедное насекомое пользовалось очень дурной славой. Во времена дремучих средних веков этих бражников считали злыми духами, в списке многочисленных грехов которых числились порча молока и масла. Кстати, в ряды бражников тоже затесались злостные вредители. Например, серенький невзрачный Agnus cingulata в Африке недаром называется бататовым бражником: его прожорливые личинки, гектарами убирающие сладкий картофеле, - настоящий бич местных фермеров. Вот это, пожалуй, единственное место на земле, где с бражниками воюют, причем воюют серьезно. Обычно в число заклятых врагов человечества попадают другие ночные бабочки: совки, шелкопряды, тонкопряды, пяденицы, ну и моль, конечно, зерновая, шерстяная, - трудно найти человека, испытывающего симпатию к этому зловредному мотыльку. Война человека с бабочками, к слову сказать, длится далеко не первое тысячелетие. Наивные древние римляне в качестве пугал развешивали на стволах деревьев ящериц. Нашли чем стращать! Вот египтяне умнее были, собирали гусениц вручную с полей и огородов. Большими затейниками оказались французы. Во времена известной революции указом от 26 вантоза (июня по-нашему) даже требовали от всех граждан республики чистить от проклятых личинок плодовые деревья, естественно под угрозой сурового наказания со всей строгостью революционного закона. Вмешивалось в эту борьбу и духовенство: крестным ходом по полям ходили, святой водой окропляли и даже анафеме бабочек предавали. Сохранился любопытный документ: в XVI веке духовенство города Труа отлучало гусениц от церкви за то, что те не вняли требованию в шестидневный срок убраться с полей. Позже, в 1945 году, было изобретено радикальное средство - ДДТ, но и оно оказалось далеко не панацеей. Во-первых, со временем вредители сумели и к нему адаптироваться, а во-вторых, от ДДТ помимо вредителей гибли полезные и редкие насекомые. Не стоит упрекать человечество в жестких позициях по отношению к сельскохозяйственным вредителям: кто видел объеденные "скелеты" на пути полчищ гусениц шелкопряда, где еще недавно шумели леса и цвели сады, быстро избавится от излишних сентиментов. Судите сами, с момета вылупления из яйца до окукливания личинка бабочки тяжелеет в среднем в 1000 раз! Представляете, сколько ей надо успеть скушать? А если таких личинок миллионы? Абсолютным рекордсменом в этом плане признаны представители рода Cossus. Доводилось ли вам находить в трухлявых пнях огромных жирных гусениц отвратительно розового цвета? Это - пахучий древоточец. Бабочка его тоже красотой не блещет - хоть и крупная, но серая и совершенно не симпатичная. Зато жрет (простите, иначе не выразишься)! От яйца до стадии имаго гусеница тяжелеет в 72000 раз! А маленькая личинке Plalyedra gosssypiella - до половины годового урожая хлопка слопать может! Ну ладно, вернемся к бражникам, они, слава Богу, людям столько хлопот не доставляют. Да и не слышал я, чтобы у нас в стране наблюдался резкий рост численности какого-либо вида. Помню в далеком детстве в Анапе наблюдал десятки линейчатых бражников на известковой побелке стен возле ярких лампочек, ну языканы (опять же-таки на юге) по клумбам носятся, но не сотнями, не тысячами! Кстати, наши бражники не намного тропическим собратьям уступают, ни в размерах, ни в красоте. Нет, те, конечно, поярче да покрупнее, но нет такой разительной разницы, как у "южан" и "северян" дневных семейств нимфалид, парусников или белянок. Ну что, движемся дальше? Следующее семейство, вожделенное для каждого начинающего коллекционера, - павлиноглазки, у нас представлено весьма бедно, всего несколькими видами (20 из 1200). Небольшие, скромные, но чрезвычайно обаятельные. Мне лично попадалась только малая грушевая сатурния. Было дело в начале мая, в пору первых сморчков и молодой зелени, в те короткие деньки, когда можно столкнуться с нашими северными павлиноглазками. Короткими-в прямом смысле этого слова, поскольку сама бабочка живет немногим больше недели и совсем ничего не кушает. На юге России встречается большой павлиний глаз - самая крупная бабочка Европы. (Еще одна несбывшаяся мечта детства - так и не довелось воочию пообщаться!) Все павлиноглазки - отменные нюхачи: самцы могут учуять самку аж на расстоянии в несколько километров. Для этого им, образно говоря, достаточно зацепить пушистыми усиками всего несколько молекул, исходящих от ветреной самки. Случай с великим французским энтомологом Жаном Анри Фабром стал хрестоматийным. Натуралист изловил самку большой сатурнии и заточил ее в колпак из металлической сетки. Смотрины, на которые слетелись в ближайшую ночь все окрестные кавалеры, Фабр описывает так: "Нельзя забыть то, что мы увидели. Вокруг колпака с самкой, мягко хлопая крыльями, летают огромные бабочки. Кинувшись на свет, они гасят свечи, садятся на наши плечи, цепляются за одежду. Пещера колдуна, в которой вихрем носятся нетопыри. И это - мой кабинет!" С грустью напомню, что описанное происходило во Франции больше ста лет назад, так что сегодня шансов найти в тех краях вышеозначенных бабочек не больше, чем где-нибудь Еще одно украшение Европы - павлиноглазка Изабелла. Ее нежно-салатовые крылья напоминают вычурные оконные витражи. Эту красавицу открыли во Франции совсем недавно, в 1922 году. Толпы любителей энтомологов буквально вытыптывали сосновые леса альпийских предгорий в поисках живого раритета. Возмущенные аборигены готовы были объявить войну назойливым бабочколюбам, но, слава Богу, вмешалось правительство, объявив, что Изабеллу как редчайший вид- памятник природы - охраняет закон. Законопослушные энтомологи оставили бабочку в покое, а в честь знаменательной победы любителей природы даже выпустили почтовую марку с недоступной коллекционерам бирюзовокрылой прелестницей. Отдельного разговора заслуживают тропические павлиноглазки Старого и Новою Света. Этих огромных бабочек с крыльями, то завернутыми в причудливые серпы, то вытянутыми в длиннейшие "шпоры", можно наблюдать в салонах и магазинах, где они в изобилии красуются, пугая астрономическими цифрами на ценниках. Мы поговорим о них как-нибудь поподробнее, когда снова вернемся в царство ночных бабочек, где осталось немало созданий, удивительных и достойных во всех отношениях.